Эволюция институциональной теории

Институциональная экономическая теория возникла и развивалась как оппозиционное учение — оппозиция, прежде всего, неоклассическому «экономиксу».

Представители институционализма пытались выдвинуть альтернативную основному учению концепцию, они стремились отразить в экономической теории не только формальные модели и строгие логические схемы, но и живую жизнь во всем ее многообразии. Чтобы понять причины и закономерности развития институционализма, а также главные направления его критики основного течения экономической мысли, кратко охарактеризуем методологическую основу — классический либерализм.

Старый институционализм

Сформировавшись на американской почве, институционализм вобрал в себя многие идеи немецкой исторической школы, английских фабианцев, французской социологической традиции. Нельзя отрицать и влияние марксизма на институционализм. Старый институционализм возник в конце XIX в. и оформился как течение в 1920-1930 гг. Он пытался занять "среднюю линию" между неоклассическим "экономиксом" и марксизмом.

В 1898 г. Торстейн Веблен (1857-1929) выступил с критикой Г. Шмоллера, ведущего представителя немецкой исторической школы, за чрезмерный эмпиризм. Пытаясь ответить на вопрос "Почему экономика не является эволюционной наукой", он вместо узко экономического предлагает междисциплинарный подход, который включал бы социальную философию, антропологию и психологию. Это было попыткой повернуть экономическую теории к социальным проблемам.

В 1918 г. появляется и понятие "институционализм". Его вводит Уилтон Гамильтон. Он определяет институт как "распространенный способ мышления или действия, запечатленный в привычках групп и обычаев народа". С его точки зрения, институты фиксируют устоявшиеся процедуры, отражают общее согласие, сложившуюся в обществе договоренность. Под институтами им понимались обычаи, корпорации, профсоюзы, государство и т. д. Такой подход к пониманию институтов типичен для традиционных ("старых") институционалистов, к которым относят таких известных экономистов как Торстейн Веблен, Уэсли Клэр Митчелл, Джон Ричард Коммонс, Карл-Август Виттфогель, Гуннар Мюрдаль, Джон Кеннет Гэлбрейт, Роберт Хейлбронер. Познакомимся с концепциями некоторых из них немного поближе.

В 1899 г. выходит книга Торстейна Веблена "Теория праздного класса. Экономическое изучение институтов" — первое монографическое исследование, основанное на последовательно институциональной методологии. Вдохновленный идеями социал-дарвинизма, Веблен рассматривал в «Теории праздного класса» естественный отбор институтов. Институт праздного класса — это деятельность господствующей элиты, которая подчеркивает свое привилегированное положение престижным потреблением. Веблен изучал этот институт, как современные ему антропологи изучали обычаи африканских племен. Он считал, что этот институт является частным проявленим "законов хищничества и паразитизма" и задерживает развитие общеста в силу инерции, демонстративного расточительства и системы неравного распределения благосостояния.

В книге "Теории делового предприятия" (1904) Т. Веблен анализирует дихотомии индустрии и бизнеса, рациональности и иррациональности. Он противопостовляет поведение, обусловленное действительным знанием, поведению, обусловленному привычками мышления, рассматривая первое как источник изменения прогресса, а второе — как фактор который противодействует ему.

В работах, написанных в годы первой мировой войны и после нее, — "Инстинкт мастерства и состояние промышленных умений" (1914), "Место науки в современной цивилизации" (1919), "Инженеры и система цен" (1921) — Веблен рассматривал важные проблемы научно-технического прогресса, акцентируя внимание на роли "технократов" (инженеров, ученых, менеджеров) в создании рациональной промышленной системы. Именно с ними он связывал будущее капитализма.

Уэсли Клэр Митчелл (1874-1948) учился в Чикагском, стажировался в Венском и работал в Колумбийском университете (1913 — 1948) С 1920 г. он возглавил Национальное бюро экономических исследований. В центре его внимания находились вопросы деловых циклов и исследования экономической коньюнктуры. У.К. Митчел оказался первым институционалистом анализирующим реальные процессы "с цифрами в руках". В своей работе "Деловые циклы" (1927) он исследует разрыв между динамикой промышленного производства и динамикой цен.

В книге "Отсталость в искустве тратит деньги" (1937) Митчелл подверг критике неоклассический «экономикс», в основе которого лежит поведение рационального индивида. Он резко выступал против "блаженного калькулятора" И. Бентама, показывая различные формы человеческой иррациональности. Он стремился статистически доказать отличие реального поведения в экономике от гедонического нормотипа. Для Митчела действительный экономический субъект — это среднестатистический человек. Анализируя нерациональность трат денег в семейных бюджетах, он наглядно показывал, что в Америке искусство "делания денег" значительно опередило умение их рационально тратить.

Большой вклад в развитие старого институционализма внес Джон Ричард Коммонс (1862-1945). В центре его внимания в работе "Распределение богатства" (1893) находился поиск инструментов компромисса между организованным трудом и крупным капиталом. В их числе фигурируют восьмичасовой рабочий день и повышение заработной платы, которая ведет к увеличению покупательной способности населения. Он отмечал также благотворность концентрации промышленности для повышения эффективности экономики.

В книгах "Промышленная доброжелательность" (1919), "Промышленное управление" (1923), "Правовые основания капитализма" (1924) последовательно проводится идея социального соглашения рабочих и предпринимателей посредством взаимных уступок, показывается как диффузия капиталистической собственности способствует более равномерному распределению богатства.

В 1934 г. выходит его книга "Институциональная экономическая теория", в которой вводится понятие трансакции (сделки). В ее структуре Коммонс выделяет три основных элемента — переговоры, принятие обязательства и его выполнение — а также характеризует различные виды трансакций (торговые, управленческие и рационирующие). С его точки зрения, трансакционный процесс — это процесс определения "разумной ценности", которая завершается контрактом, реализующим "гарантии ожиданий". В последние годы в центре внимания Дж. Коммонса находились правовые рамки коллективных действий и прежде всего суды. Это нашло отражение в работе, изданной уже после его смерти, — "Экономика коллективных действий" (1951).

Внимание к цивилизации как к сложной социальной системе сыграло методологическую роль в послевоенных институциональных концепциях. В частности, это нашло своеобразное отражение в работах американского историка-институционалиста, профессора Колумбийского и Вашингтонского университетов Карла-Августа Виттфогеля (1896-1988) — прежде всего, в его монографии "Восточный деспотизм. Сравнительное изучение тотальной власти". Структурообразующим элементом в концепции К.А.Виттфогеля является деспотизм, который характеризуется ведущей ролью государства. Государство опирается на бюрократический аппарат и подавляет развитие частнособственнических тенденций. Богатство господствующего класса в этом обществе обусловлено не собственностью на средства производства, а местом в иерархической системе государства. Виттфогель считает, что природные условия и внешние влияния определяют форму государства, а она в свою очередь — тип социальной стратификации.

Очень важную роль в становлении методологии современного институционализма сыграли работы Карла Поланьи (1886-1964) и прежде всего его "Великая Трансформация" (1944). В работе "Экономика как институционализированный процесс" он выделил три типа отношений обмена: реципроктность или взаимный обмен на натуральной основе, редистрибуцию как развитую систему перераспределения и товарообмен, лежащий в основе рыночной экономики.

Хотя каждая из институциональных теорий уязвима для критики, тем не менее, само перечисление причин неудовлетворенности модернизацией показывает, как изменяются представления ученых. В центре внимания оказываются не слабая покупательная способность и неэффективный потребительский спрос, ни низкий уровень сбережений и инвестиций, а значение системы ценностей, проблемы отчуждения, традиции и культуры. Даже если рассматриваются ресурсы и технология, то в связи с общественной ролью знаний и проблемами защиты окружающей среды.

В центре внимания современного американского институционалиста Джона Кеннета Гэлбрейта (р. 1908) находятся вопросы техноструктуры. Уже в работе "Американский капитализм. Теория уравновешивающей силы" (1952) он пишет о менеджерах как носителях прогресса и рассматривает профсоюзы как уравновешивающую силу наряду с большим бизнесом и правительством.

Однако наибольшее развитие тема научно-технического прогресса и постиндустриального общества получает в работах "Новое индустриальное общество" (1967) и "Экономическая теория и цели общества" (1973). В современном обществе, — пишет Гэлбрейт, — существуют две системы: планирующая и рыночная. В первой ведущую роль играет техноструктура, которая основана на монополизации знаний. Именно она осуществляет принятие основных решений помимо владельцев капитала. Такие техноструктуры существуют как при капитализме, так и при социализме. Именно их рост сближает развитие этих систем, предопределяя тенденции конвергенции.

Развитие классической традиции: неоклассика и неоинституционализм

Понятие рациональности и его развитие в ходе становления неоинституционализма

См.далее: Рациональность в неоинституционализме

Общественный выбор и его основные стадии

Конституционный выбор. Еще в статье 1954 г. “Индивидуальный выбор при голосовании и рынок” Джеймс Бьюкенен выделил два уровня общественного выбора: 1) начальный, конституционный выбор (который совершается еще до принятия конституции) и 2) постконституционный. На начальном этапе определяются права индивидов, устанавливаются правила взаимоотношений между ними. На постконституционном этапе формируется стратегия поведения индивидов в рамках установленных правил.

Дж. Бьюкенен проводит наглядную аналогию с игрой: сначала определяются правила игры, а потом, в рамках этих правил, осуществляется сама игра. Конституция, с точки зрения Джеймса Бьюкенена, и является таким набором правил для ведения политической игры. Текущая политика — это результат игры в рамках конституционных правил. Поэтому результативность и эффективность политики в значительной мере зависят от того, насколько глубоко и всесторонне была составлена первоначальная конституция; ведь по Бьюкенену, конституция — это, прежде всего, основной закон не государства, а гражданского общества.

Однако здесь возникает проблема “дурной бесконечности”: чтобы принять конституцию, необходимо выработать предконституционные правила, по которым она принимается, и т.д. Чтобы выйти из этой “безнадежной методологической дилеммы”, Бьюкенен и Таллок предлагают кажущееся самоочевидным в демократическом обществе правило единогласия для принятия первоначальной конституции. Конечно, это не решает проблему, так как содержательный вопрос подменяется процедурным. Однако в истории такой пример есть — США в 1787 г. показали классический (и во многом уникальный) пример осознанного выбора правил политической игры. В условиях отсутствия всеобщего избирательного права Конституция США была принята на конституционном совещании.

Постконститтуционный выбор. Постконституционный выбор означает выбор, прежде всего, "правил игры" — правовых доктрин и "рабочих правил" (working rules), на базе которых определяются конкретные направления экономической политики, направленной на производство и распределение общественных благ.

Решая проблему провалов рынка, государственный аппарат при этом стремился решить две взаимосвязанные задачи: обеспечить нормальную работу рынка и решить (или хотя бы смягчить) острые социально-экономические проблемы. На это направлена антимонопольная политика, социальное страхование, ограничение производства с отрицательными и расширение производства с положительными внешними эффектами, производство общественных благ.

См.далее: Теория общественного выбора

Сравнительная характеристика "старого" и "нового" институционализма

Хотя институционализм как особое течение сложился еще в начале ХХ века, долгое время он находился на периферии экономической мысли. Объяснение движения экономических благ лишь институциональными факторами не находило большого числа сторонников. Отчасти это было связано с неопределенностью самого понятия "института", под которым одни исследователи понимали главным образом обычаи, другие — профсоюзы, третьи — государство, четвертые корпорации — и т. д., и т. п. Отчасти — с тем, что институциалисты пытались в экономике использовать методы других общественных наук: права, социологии, политологии и др. В результате они теряли возможность говорить на едином языке экономической науки, каким считался язык графиков и формул. Были, конечно, и другие объективные причины, по которым данное течение оказалось не востребованным современниками.

Ситуация однако коренным образом изменилась в 1960-1970-е годы. Чтобы понять, почему, достаточно провести хотя бы беглое сравнение "старого" и "нового" институционализма. Между "старыми" институционалистами (типа Т. Веблена, Дж. Коммонса, Дж. К. Гэлбрейта) и неоинституционалистами (типа Р. Коуза, Д. Норта или Дж. Бьюкенена) есть, по крайней мере, три коренных различия.

Во-первых, "старые" институционалисты (например, Дж. Коммонс в "Правовых основаниях капитализма") шли к экономике от права и политики, пытаясь изучать проблемы современной экономической теории методами других наук об обществе; неоинституционалисты идут прямо противоположным путем — изучают политологические и правовые проблемы методами неоклассической экономической теории, и прежде всего, с применением аппарата современной микроэкономики и теории игр.

Во-вторых, традиционный институционализм основывался главным образом на индуктивном методе, стремился идти от частных случаев к обобщениям, в результате чего общая институциональная теория так и не сложилась; неоинституционализм идет дедуктивным путем — от общих принципов неоклассической экономической теории к объяснению конкретных явлений общественной жизни.

Коренные различия между "старым" институционализмом и неоинституционализмом

Признаки

Старый институционализм

Неинституционализм

Движение

От права и политики
к экономике

От экономики к политике и праву

Методология

Других гуманитарных наук (право, политология, социология и др.)

Экономическая неоклассическая (методы микроэкономики и теории игр)

Метод

Индуктивный

Дедуктивный

Фокус внимания

Коллективное действие

Независимый индивид

Предпосылка анализа

Холизм

Методологический индивидуализм

В-третьих, "старый" институционализм, как течение радикальной экономической мысли, обращал преимущественное внимание на действия коллективов (главным образом, профсоюзов и правительства) по защите интересов индивида; неоинституционализм же ставит во главу угла независимого индивида, который по своей воле и в соответствии со своими интересами решает, членом каких коллективов ему выгоднее быть (см. Табл. 1-2).

В последние десятилетия наблюдается рост интереса к институциональным исследованиям. Отчасти это связано с попыткой преодолеть ограниченность ряда предпосылок, характерных для economics (аксиомы полной рациональности, абсолютной информированности, совершенной конкуренции, установления равновесия лишь посредством ценового механизма и др.) и рассмотреть современные экономические, социальные и политические процессы более комплексно и всесторонне; отчасти — с попыткой проанализировать явления, возникшие в эпоху НТР, применение к которым традиционных методов исследования не дает пока желаемого результата. Поэтому покажем сначала как происходило развитие предпосылок неоклассической теории внутри нее.

Неоклассика и неоинституционализм: единство и различия

Общим для всех неоинституционалистов является следующие положения: во-первых, что социальные институты имеют значение и во-вторых, что они поддаются анализу с помощью стандартных инструментов микроэкономики. В 1960-1970-е гг. началось явление, названное Г.Беккером "экономическим империализмом". Именно в этот период экономические понятия: максимизация, равновесие, эффективность и др. — стали активно применятся в таких смежных для экономики областях как образование, семейные отношения, здравоохранение, преступность, политика и др. Это привело к тому, что базовые экономические категории неоклассики получили более глубокую интерпретацию и более широкое применение.

Каждая теория состоит из ядра и защитного слоя. Не составляет исключения и неоинституционализм. К числу основных предпосылок он, как и неоклассика в целом относит прежде всего:

  • методологический индивидуализм;
  • концепция экономического человека;
  • деятельность как обмен.

Однако в отличие от неоклассики эти принципы стали проводиться более последовательно.

Методологический индивидуализм. В условиях ограниченности ресурсов каждый из нас стоит перед выбором одной из имеющихся альтернатив. Методы анализа рыночного поведения индивида универсальны. Они с успехом могут быть применены к любой из сфер, где человек должен сделать выбор.

Основная предпосылка неоинституциональной теории состоит в том, что люди действуют в любой сфере, преследуя свои личные интересы, и что нет непреодолимой грани между бизнесом и социальной сферы или политикой.

Концепция экономического человека. Второй предпосылкой неоинституциональной теории выбора является концепция "экономического человека" (homo oeconomicus). Согласно этой концепции, человек в рыночной экономике отождествляет свои предпочтения с товаром. Он стремится принять такие решения, которые максимизируют значение его функции полезности. Его поведение рационально.

Рациональность индивида имеет в данной теории универсальное значение. Это означает, что все люди руководствуются в своей деятельности в первую очередь экономическим принципом, т. е. сравнивают предельные выгоды и предельные издержки (и, прежде всего, выгоды и издержки, связанные с принятием решений):

МВ≥МС,

где MB — предельные выгоды (marginal benefit);

МС — предельные издержки (marginal cost).

Однако, в отличие от неоклассики, где рассматриваются главным образом физические (редкость ресурсов) и технологические ограничения (недостаток знаний, практического мастерства и т.д.), в неоинституциональной теории рассматриваются еще и трансакционные издержки, т.е. издержки связанные с обменом прав собственности. Это произошло потому, что любая деятельность рассматривается как обмен.

Деятельность как обмен. Сторонники неоинституциональной теории рассматривают любую сферу по аналогии с товарным рынком. Государство, например, при таком подходе — это арена конкуренции людей за влияние на принятие решений, за доступ к распределению ресурсов, за места в иерархической лестнице. Однако государство — рынок особого рода. Его участники имеют необычные права собственности: избиратели могут выбирать представителей в высшие органы государства, депутаты — принимать законы, чиновники — следить за их исполнением. Избиратели и политики трактуются как индивиды, обменивающиеся голосами и предвыборными обещаниями.

Важно подчеркнуть, что неоинституционалисты более реалистично оценивают особенности этого обмена, учитывая, что людям присуща ограниченная рациональность, а принятие решений связанно с риском и неопределенностью. К тому же, далеко не всегда приходится принимать наилучшие решения. Поэтому институционалисты сравнивают издержки принятия решений не с ситуацией, считающейся образцовой в микроэкономике (совершенная конкуренция), а с теми реальными альтернативами, которые существуют на практике.

Такой подход может быть дополнен анализом коллективного действия, который предполагает рассмотрение явлений и процессов с точки зрения взаимодействия не одного индивида, а целой группы лиц. Люди могут быть объединены в группы по социальному или имущественному признаку, религиозной или партийной принадлежности.

При этом институционалисты даже могут несколько отойти от принципа методологического индивидуализма, предполагая, что группа может рассматриваться как конечный неделимый объект анализа, со своей функцией полезности, ограничениями и т.д. Однако более рациональным кажется подход к рассмотрению группы, как объединению нескольких индивидов с собственными функциями полезности и интересами.

Перечисленные выше различия некоторые институционалисты (Р. Коуз, О. Уильямсон и др.) характеризуют как подлинную революцию в экономической теории. Не приуменьшая их вклада в развитие экономической теории, другие экономисты (Р. Познер и др.) считают их работы скорее дальнейшим развитием основного течения экономической мысли. И действительно, сейчас все труднее и труднее представить main stream без работ неоинституционалистов. Они все полнее и полнее входят в современные учебники по Economics. Однако не все направления в равной мере способны войти в неоклассический "экономикс". Чтобы убедиться в этом, подробнее познакомимся со структурой современной институциональной теории.

Основные направления неоинституциональной теории

Структура институциональной теории

Единая классификация институциональных теорий до сих пор так и не сложилась. Прежде всего, до сих пор сохраняется дуализм "старого" институционализма и неоинституциональных теорий. Оба направления современного институционализма сформировались либо на основе неоклассической теории, либо под существенным ее влиянием (Рис. 1-2). Так, неоинституционализм развивался, расширяя и дополняя магистральное направление "экономикса". Вторгаясь в сферу других наук об обществе (права, социологии, психологии, политики и др.), эта школа использовала традиционные микроэкономические методы анализа, пытаясь исследовать все общественные отношения с позиции рационально мыслящего "экономического человека" (homo oeconomicus). Поэтому любые отношения между людьми здесь рассматриваются сквозь призму взаимовыгодного обмена. Такой подход со времен Дж.Коммонса называют контрактной (договорной) парадигмой.

Если в рамках первого направления (неоинституциональная экономика) институциональный подход лишь расширил и модифицировал традиционную неоклассику, оставаясь в ее пределах и снимая лишь некоторые наиболее нереалистические предпосылки (аксиомы полной рациональности, абсолютной информированности, совершенной конкуренции, установление равновесия лишь посредством ценового механизма и др.), то второе направление (институциональная экономика) в гораздо большей степени опиралось на "старый" институционализм (нередко весьма "левого" толка).

Если первое направление в конечном счете укрепляет и расширяет неоклассическую парадигму, подчиняя ей все новые и новые сферы исследования (семейных отношений, этики, политической жизни, межрасовых отношений, преступности, исторического развития общества и др.), то второе направление приходит к полному отрицанию неоклассики, рождая институциональную экономику, оппозиционную к неоклассическому "мэйнстриму". Эта современная институциональная экономика отвергает методы маржинального и равновесного анализа, беря на вооружение эволюционно-социологические методы. (Речь идет о таких направлениях, как концепции конвергенции, постиндустриального, постэкономического общества, экономика глобальных проблем). Поэтому представители данных школ выбирают сферы анализа, выходящие за пределы рыночного хозяйства (проблемы творческого труда, преодоления частной собственности, ликвидации эксплуатации и т.д.). Относительно обособленно в рамках данного направления стоит лишь французская экономика соглашений, пытающаяся подвести новую основу под неоинституциональную экономику и прежде всего под ее контрактную парадигму. Этой основой, с точки зрения представителей экономики соглашений, являются нормы.

Рис. 1-2. Классификация институциональных концепций

Контрактная парадигма первого направления возникла благодаря исследованиям Дж. Коммонса. Однако в современном виде она получила несколько иную интерпретацию, отличную от первоначальной трактовки. Контрактная парадигма может реализовываться как извне, т.е. через институциональную среду (выбор социальных, юридических и политических "правил игры"), так и изнутри, то есть через отношения, лежащие в основе организаций. В первом случае в качестве правил игры могут выступать конституционное право, имущественное право, административное право, различные законодательные акты и т.д., во втором — правила внутреннего распорядка самих организаций. В рамках этого направления теория прав собственности (Р. Коуз, А. Алчиан, Г. Демсец, Р. Познер и др.) изучает институциональную среду деятельности экономических организаций в частном секторе экономики, а теория общественного выбора (Дж. Бьюкенен, Г. Таллок, М. Олсон, Р. Толлисон и др.) — институциональную среду деятельности индивидов и организаций в общественном секторе. Если первое направление акцентирует на выигрыше благосостояния, который удается получить благодаря четкой спецификации прав собственности, то второе — на потерях связанных с деятельностью государства (экономика бюрократии, поиск политической ренты и т.д.).

Важно подчеркнуть, что под правами собственности понимается прежде всего система норм регулирующих доступ к редким или ограниченным ресурсам. При таком подходе права собственности приобретают важное поведенческое значение, т.к. их можно уподобить своеобразным правилам игры, которые регулируют отношения между отдельными экономическими агентами.

Теория агентов (взаимоотношений "принципал-агент" — Дж. Стиглиц) концентрирует внимание на предварительных предпосылках (побудительных мотивах) контрактов (ex ante), а теория трансакционных издержек (О. Уильямсон) — на уже реализованных соглашениях (ex post), порождающих различные управленческие структуры. Теория агентов рассматривает различные механизмы стимулирования деятельности подчиненных, а так же организационные схемы, обеспечивающие оптимальное распределение риска между принципалом и агентом. Эти проблемы возникают в связи с отделением капитала-собственности от капитала-функции, т.е. отделением собственности и контроля — проблемы, поставленные еще в работах У. Берля и Г. Минза 1930-х гг. Современные исследователи (У. Меклинг, М. Дженсон, Ю. Фама и др.) изучают меры, необходимые для того, чтобы поведение агентов в наименьшей степени отклонялось от интересов принципалов. Причем, если они пытаются предусмотреть эти проблемы заранее, еще при заключении контрактов (ex ante), то теория трансакционных издержек (С. Чен, Й Барцель и др.) акцентирует внимание на поведении экономических агентов уже после того как контракт заключен (ex post). Особое направление в рамках этой теории представляют работы О. Уильямсона, в центре внимания которого находится проблема структуры управления и регуляции (governance structure).

Конечно, различия между теориями довольно относительны, и часто можно наблюдать, как один и тот же ученый работает в разных областях неоинституционализма. Особенно это касается таких конкретных направлений, как "право и экономика" (экономика права), экономика организаций, новая экономическая история и др.

Между американским и западноевропейским институционализмом существуют довольно глубокие различия. Американская традиция экономикса в целом далеко опережает европейский уровень, однако в сфере институциональных исследований европейцы оказались сильными конкурентами своих заокеанских коллег. Эти различия можно объяснить разницей национально-культурных традиций. Америка — страна "без истории", и потому для американского исследователя типичен подход с позиций абстрактного рационального индивида. Напротив, Западная Европа, колыбель современной культуры, принципиально отвергает крайнее противопоставление индивида и общества, сведение межличностных отношений только к рыночным сделкам. Поэтому американцы часто сильнее в использовании математического аппарата, но слабее в понимании роли традиций, культурных норм, ментальных стереотипов и т. д. — всего того, что как раз и составляет сильную сторону нового институционализма. Если представители американского неоинституционализма рассматривают нормы прежде всего как результат выбора, то французские неоинституционалисты — как предпосылку рационального поведения. Рациональность поэтому также раскрывается как норма поведения.

Новый институционализм

Под институтами в современной теории понимаются "правила игры" в обществе или, "созданные человеком" ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми, а также система мер, обеспечивающая их выполнение (enforcement). Они создают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия, уменьшают неопределенность, организуя повседневную жизнь.

Институты делятся на формальные (например, Конституция США) и неформальные (например, советское "телефонное право").

Под неформальными институтами обычно понимают общепринятые условности и этические кодексы поведения людей. Это — обычаи, "законы", привычки или нормативные правила, которые является результатом тесного совместного существования людей. Благодаря им люди легко узнают, чего хотят от них окружающие, и хорошо понимают друг друга. Эти кодексы поведения формирует культура.

Под формальными институтами понимаются правила, созданные и поддерживаемые специально на то уполномоченными людьми (государственными чиновниками).

Процесс формализации ограничений связан с повышением их отдачи и снижением издержек путем введения единых стандартов. Издержки защиты правил связаны, в свою очередь, с установлением факта нарушения, измерением степени нарушения и наказанием нарушителя, при условии что предельные выгоды превышают предельные издержки, или, во всяком случае, не выше их (MB ≥ MC). Права собственности реализуются через систему стимулов (антистимулов) в наборе альтернатив, стоящих перед экономическими агентами. Выбор определенного направления действий завершается заключением контракта.

Контроль за соблюдением контрактов может быть как персонифицированным, так и неперсонифицированным. Первый основывается на родственных связях, личной верности, общих верованиях или идеологических убеждениях. Второй — на представлении информации, применении санкций, формальном контроле, осуществляемом третьей стороной, и в конечном счете приводит к необходимости организаций.

Круг отечественных работ, затрагивающих вопросы неоинституциональной теории, уже достаточно широк, хотя, как правило, эти монографии мало доступны для большинства преподавателей и студентов, так как они выходят ограниченным тиражом, редко превышающим тысячу экземпляров, что для такой большой страны как Россия, конечно, очень мало. Среди российских ученых, активно применяющих неоинституциональные концепции в анализе современной российской экономики, следует выделить С. Авдашеву, В. Автономова, О. Ананьина, А. Аузана, С. Афонцева, Р. Капелюшникова, Я. Кузьминова, Ю. Латова, В. Маевского, С. Малахова, В. Мау, В. Найшуля, А. Нестеренко, Р. Нуреева, А. Олейника, В. Полтеровича, В. Радаева, В. Тамбовцева, Л. Тимофеева, А. Шаститко, М. Юдкевич, А. Яковлева и др. Но весьма серьезным барьером для утверждения данной парадигмы в России является отсутствие организационного единства и специализированных периодических изданий, где бы систематизировано излагались основы институционального подхода.


Смежные предметы