www.Grandars.ru » Социология » Основы социологии »

Отклоняющееся поведение и социальные нормы

Социальная дезорганизация, отклоняющееся поведение и преступность

Если условием существования любого социального образования, складывающегося в результате взаимодействия его членов, является его упорядоченность, т. е. хотя бы относительная стабильность такого взаимодействия, его организованность, то неизбежной характеристикой любой социальной системы является также проявление элементов социальной дезорганизации. Дезорганизация социальной системы проявляется в появлении типов поведения, содержание которых отклоняется от социальных норм, характеризующих систему в целом. Дезорганизация, как и отклоняющееся поведение, с неизбежностью присущи любой социальной системе наравне с ее основой — социальной организованностью и социальными нормами.

Отклоняющееся поведение всегда (хотя и в разной мере) присутствует повсюду, где действуют социальные нормы. Это могут быть нормы поведения морального, этического, эстетического характера. Алкоголизм, наркомания, проституция — примеры типов поведения, относящихся к видам социальных отклонений в рамках принятых систем социальных оценок. Определенные типы отклоняющегося поведения расцениваются государством в качестве правонарушений, преступлений.

Не существовало и невозможно существование общества без социальных отклонений и преступности. Более того, в любой социальной системе, в обществе любого типа социальные отклонения (преступность в том числе) выполняют определенную социальную функцию. Это функция - обеспечить возможность возникновения отклонений от среднего, нормального типа, сохранить необходимый уровень открытости социальной системы к неизбежным переменам.

В этом смысле необходимо уточнить и понятие «социальная дезорганизация». Ее наиболее очевидным проявлением служат социальные отклонения. В случае их непропорционального роста ставится под угрозу само существование социальной организации данного типа. Однако непропорционально малое число (или полное отсутствие) социальных отклонений также ведет к социальной дезорганизации, так как знаменует потерю такой организацией важнейшего условия своего выживания — способности к адекватным социальным переменам, к своевременной адаптации. «Чтобы получила возможность выражения индивидуальность идеалиста, чьи мечты опережают время, необходимо, чтобы существовала и возможность выражения индивидуальность преступника, стоящего ниже уровня современного ему общества. Одно немыслимо без другого».

Это обстоятельство определяет и функции социального контроля. Неизбежным условием существования любой социальной организации является наличие явных, очевидных определений полярного характера (добро и зло, морально и аморально, дозволено и преступно и т. д.). Санкции, применяемые за отрицательные (с точки зрения господствующей системы ценностей) отклонения, служат явным, очевидным проявлением таких ценностей, их очевидным подтверждением. Наглядное подтверждение границ принятой социальной нормы — важная функция социального контроля, обеспечивающая стабильность данной социальной организации. Проблема заключается в том, что обозначая такие границы, важно не привести систему в состояние стагнации, лишить ее другого важнейшего условия выживания — способности к переменам, обновлению.

Необходимо рассмотреть вопрос о том, как определяются те пределы объективной социальной нормы, выход за которые влечет признание поступка отклонением, аномалией, подлежащей соответствующему воздействию. Для решения этого вопроса следует учитывать, что в понятие социальной нормы входят два компонента: а) объективная (материальная) характеристика определенного вида поведения, имеющего место в объективной реальности; б) субъективная (социальная) его оценка с точки зрения желательности или нежелательности, полезности или вредности для общества и государства.

Именно такого рода оценка и служит внешним выражением границ социальной нормы, за пределами которой лежит область социальных отклонений. Материальное существо определенного рода деятельности людей и их социальная оценка — нераздельные элементы социальной нормы, но они не связаны между собой жесткой связью. Данная связь подвижна, поскольку указанные социальные оценки конкретных объективных характеристик могут, с одной стороны, запаздывать, отставать от развития, изменения существа социальных явлений; с другой стороны, такая социальная оценка может измениться в зависимости от социальных (субъективных) факторов, в холе эволюции социокультурных ценностей. Именно через оценочный компонент проявляется роль политического компонента в определении социальной нормы. В оценочном элементе социальной нормы воплощаются и основные социальные, религиозные, этические и иные ценности и категории общественного сознания.

Важно подчеркнуть, что этот сплав объективного (материального) и оценочного, субъективного (социального) проявляется в конкретных актах действия реальных личностей, представляет собой совокупность социально значимых действий, не безразличных для общества, а потому получающих соответствующую оценку. Данная оценка воплощается обычно в норме права, в которой сливаются воедино описание поведенческого акта (диспозиция нормы), отклонения от нормы (гипотеза нормы) и вид правового реагирования (санкция нормы). Оценка нормы, выраженная в императивной форме, становится мерой поведения (для индивида) и мерой оценки поведения (для государства). Мерой поведения руководствуется индивидуум, оценка принадлежит обществу (государству).

Проблема, однако, заключается в том, чтобы мера поведения, воплощенная в норме права, находилась в оптимальном соотношении с реальными поведенческими актами, образующими социальную норму. При этом следует иметь в виду различие, существующее между социальной нормой и социальными идеалами, т. с. представлениями о том желаемом состоянии социальных явлений (процессов, объектов, предметов и т. д.), которое пока не достигнуто, но достижение которого (с точки зрения господствующих социальных ценностей) составляет цель общественного развития.

Правонарушения и преступность

Нарастающая социальная дезорганизация ведет к потере социальными институтами данного общества возможности реализовать основную функцию — удовлетворение конкретной социальной потребности. Неудовлетворенная социальная потребность ведет к стихийным проявлениям нормативно неурегулированных видов деятельности, стремящихся восполнить функцию законных институтов, однако за счет существующих норм и правил. В крайних проявлениях подобная активность может проявиться в противоправных, преступных действиях.

Преступность, возникающая в связи с дисфункцией социальных институтов, имеет, по преимуществу инструментальный, т. е. направленный к достижению определенной цели, и структурированный, т. с. внутренне взаимосвязанный характер. Ее признаками являются планируемость преступной деятельности, систематичность, элементы организованности, т. е. распределение преступных ролей. Подобные черты структурированной преступности связаны с ее функцией — удовлетворение незаконным путем потребности, не признаваемой или не обеспечиваемой в должной степени социальными институтами. Такая се узкая функциональность, т. с. удовлетворение отдельной социальной потребности, ведет вместе с тем к дезорганизации более общих социальных систем.

Дисфункции политических институтов, вырастающие из дезорганизации общества, часто связанные со сменой форм государственного правления, в условиях ослабления легитимности государственной власти могут вызвать рост политических, т. с. противогосударственных преступлений (насильственный захват или удержание власти, насильственное изменение конституционного строя, публичные призывы к такому изменению, терроризм и т. д.). Преступность функционально связана с протеканием социальных процессов, определяющих характер и направления общественного развития, содержание социальных перемен.

Модернизация, стабильность и политическое насилие

В качестве доминирующего вида социальных изменений рассматривается процесс модернизации, который охватывает в различной степени страны мира, разделяемые по этому критерию на развитые (модернизированные), развивающиеся и традиционные страны. В качестве показателей уровня модернизации рассматриваются: процент городских жителей; процент валового национального дохода, получаемый от сельского хозяйства; процент занятых в сельском хозяйстве; доход на душу населения; распространенность средств массовой информации и коммуникации; уровень участия в политике (голосование, стабильность исполнительной власти); социальные блага (образование, грамотность, продолжительность жизни). Таковы основные условия, влияющие на уровень политического насилия в обществе.

По общему правилу, модернизированные страны проявляют меньший уровень политических беспорядков и насилия, чем тог, который существует в менее развитых странах. Экономическая модернизация, наличие модернизированных средств массовой коммуникации, уровень здоровья, образования, участие в политической жизни ассоциируются с меньшим уровнем политического насилия.

Политическое насилие непосредственно связано с уровнем стабильности данного общества. На шкале, ранжированной по степени нарастания уровня политической нестабильности, отмечаются следующие показатели роста нестабильности: от 0 (максимальная стабильность) до 6 (максимальная нестабильность). Нулевым уровнем — признаком нормального уровня политической стабильности — считаются регулярно проводимые выборы; первым уровнем роста нестабильности — частые смены (увольнения или отставки) правительства; следующим признаком нарастания нестабильности — демонстрации и сопровождающие их аресты; еще более серьезным показателем уровня нестабильности — убийство (или покушения на жизнь) политических деятелей (кроме главы государства); дальнейшим показателем роста этого уровня — убийство (или покушение на жизнь) главы государства или терроризм; следующим уровнем — государственный переворот или партизанская война; высшим (седьмым) уровнем — гражданская война или массовые казни.

Политическое развитие и уровень насилия

Уровень политического насилия зависит также от характера существующего режима. Характер режима может быть оценен по степени преобладания в процессе регулирования общественных отношений либо принудительных методов, либо методов разрешительного характера (принуждающий режим и разрешающий режим). В качестве категорий, позволяющих судить о такого рода характеристиках политического режима в конкретной стране, выступают данные о наличии законной конкуренции, соревнования в политической системе (многопартийность и т. д.), об уровне ограничения полицией свобод граждан. По общему правилу, наименьшим насилием характеризуются страны с наиболее разрешительным режимом. Политическое насилие возрастает с ростом принудительности режима, но несколько сокращается в условиях крайней, максимальной принудительности такого режима.

Уровень политического развития также связан с уровнем насилия. Индикаторами политического развития служат показатели участия населения в решении политических вопросов, решениях правительства и в политических группировках, а также существования влиятельной законодательной власти и уровня свободы прессы. В условиях, когда военные или политическая партия играют в политике только свою, специализированную роль, — налицо условия для демократии и плюрализма. В условиях, когда данные структуры монополизируют сферу политики, создаются условия для господства авторитарной элиты.

Политическое развитие, связанное с ростом демократических структур, оказывается тесно связанным с экономическим и социальным развитием. Чем выше уровень политического развития общества, тем выше уровень доходов и грамотности населения. Тенденции политического насилия выглядят по- иному. С ростом экономического и социального секторов общества изменяется и политическая система. Подобные изменения, развитие экономики, социальной сферы ведут к росту социальных конфликтов и политического насилия, снижению уровня политической стабильности. Однако когда страна достигает полной модернизации (важный показатель — поголовная грамотность населения), а экономика — уровня массового потребления (душевой доход значительно превосходит уровень, достаточный лишь для поддержания существования), политическая стабильность усиливается и уровень насилия падает.

Таким образом, легитимность власти, особенности и темпы социальных перемен, степень модернизации общества, характер режима, уровень политического развития — таковы социологические характеристики, определяющие условия возникновения, состояние и тенденции политической преступности, вскрывающие ее производный характер, ее зависимость от состояния политических институтов данного общества и протекающих в нем социальных процессов. При этом модернизированные страны характеризуются меньшим уровнем политических беспорядков и насилия, а менее развитые страны — большим.

Характер политического режима и насилие

Уровень политического насилия зависит от положения данной страны на шкале «разрешительный режим — запретительный режим». В странах разрешительного режима — наименьший уровень политического насилия. Последнее возрастает с ростом принудительности режима, но снижается на некоторую степень в условиях крайнего принуждения. Ту же тенденцию проявляет и показатель политической нестабильности. В отличие от этого, уровень модернизации падает по мере перехода от крайне разрешительного режима (наивысший уровень модернизации) к условиям крайне принудительного режима (самый низкий уровень модернизации).

Демократические страны характеризуются низким уровнем политических возмущений, хотя правительства стран с репрессивным, тоталитарным режимом способны эффективно подавлять открытые выражения народного недовольства. Именно правительства в странах среднего уровня политического развития и средней разрешительности режима сталкиваются с наибольшими политическими возмущениями.

Экономическая преступность

Экономическая преступность представляет собой явление, возникающее в ходе и в связи с взаимодействием государства и экономики. В результате этого взаимодействия государственные структуры, располагающие политическим и правовым ресурсом власти, пересекаются с экономическими институтами, субъектами хозяйственных отношений, располагающими материальными (имущественными, денежными) ресурсами. Принципиальным в этом отношении является объем полномочий государства в сфере экономических отношений, где экономика, отношения собственности служат объектом, а государство — субъектом регулирования экономики.

Ликвидация института частной собственности в советской России, его делегализация создали ситуацию, когда государство являлось одновременно собственником и единственным регулятором отношений собственности. Функция обладания (владения, распоряжения) слилась с функцией контроля и регулирования; насильственные методы командной экономики обеспечили абсолютную монополию государственной собственность, полную, неподконтрольную свободу распоряжения ею агентами политической власти. Там, где отсутствует разделение объекта и субъекта регулирования, где они слиты воедино, заканчивается регулирование и начинается произвол, поскольку реальное регулирование предполагает целесообразно ориентированное ограничение деятельности объекта регулирования со стороны регулирующего субъекта на основе принципов, правил и норм, обязательных для них обоих.

В реальности частная собственность в советской России не была полностью ликвидирована, наравне с рыночными отношениями она продолжала существовать фактически, нелегально, являясь реальной и нераздельной чертой экономики, составляя костяк экономической преступности в рамках законодательства того периода. Нелегальное положение частного предпринимателя в экономике привело к возникновению особого рода симбиоза носителей политической власти (ресурс — власть, насилие) и нелегального частного собственника (ресурс — деньги), в котором экономический субъект покупает преступным путем саму возможность существования. Со своей стороны, в подобной ситуации носители власти попадают в зависимость от нелегальных «данников», возникает жизненный интерес в сохранении их нелегального статуса — залога поступления обильной «дани». Легализация частной собственности лишает носителей власти подобного способа обогащения.

Легализация частной собственности, развитие рыночных отношений в российском обществе 1990-х гг. вводят новые элементы во взаимодействие экономики и государства. Нормальным, легальным рыночным отношениям угрожают две опасности. Первая — в форме преступных посягательств должностных лиц государства, злоупотребляющих властью, торгующих своим правом принимать решения в сфере экономики. Сохраняется сращивание деятелей нелегального, преступного бизнеса (наркотики, торговля оружием, контрабанда и т. д.) с покровителями из числа коррумпированных должностных лиц, взаимно питающих и защищающих друг друга. Вторая опасность — со стороны самих участников рыночных отношений, тех из них, кто стремится получить прибыль не в результате добросовестной конкуренции, а путем получения с помощью подкупа должностных лиц необоснованных привилегий и льгот.

В этих условиях незаконный выигрыш одних означает соответствующий проигрыш других, так как купленная привилегия перемещает блага, объем которых всегда ограничен, в пользу взяткодателя за счет тех, кто взяток не дает, либо ставит совершающего подкуп в более выгодную по сравнению с другими, но не заслуженную им позицию. Подрывает рыночную экономику обман потребителя, получение прибыли путем укрытия от уплаты налогов, в результате сговора о фиксации цен на рынке и др. Наконец, может иметь место полный отказ от конкуренции в случаях преступного посягательства на имущество конкурента либо на его жизнь (заказные убийства).

Без достижения реального доминирования на рынке легального, влиятельного частного капитала невозможен серьезный рост производительной экономики. Достижение такого доминирования ведет к двум последствиям, имеющим социокриминологическое значение. Маргинальное (вторичное, окраинное, подчиненное) положение частного капитала ведет к тому, что устанавливаемые в ходе экономических взаимодействий отношения между хозяйствующими субъектами носят несистематический, часто случайный, во многом хаотический характер. В такой ситуации появляется тенденция к одномоментному использованию актуальной ситуации, не сдерживаемому необходимостью учитывать дальнейшие последствия наличного взаимодействия, возникает стремление получить максимум выигрыша любыми, в том числе противоправными, преступными путями (получить кредит и скрыться, учредить фиктивную фирму и исчезнуть, присвоить прибыль, обворовав партнеров, разорив акционеров, и т. д.).

Только в условиях доминирования в экономике частного капитала вступает в действие закономерность, согласно которой максимальная прибыль достигается не экономическим разбоем, а стабильной, ориентированной на перспективу производственной и торговой деятельностью. Только в этих условиях становится очевидным, что реальный экономический успех зависит от ориентации на стабильные, предсказуемые действия партнеров, что честность экономически выгодна, деловая надежная репутация — условие получения реальной прибыли, намного превосходящей преступную «добычу». В этих условиях реализуется алгоритм рыночного предпринимательства: кредит (заем) + инвестиция (вложение) = прибыль.

В переводе слово «кредит» означает «доверие». Эта моральная категория оказывается встроенной в структуру стабильных рыночных отношений. Первоначальная, элементарная ячейка рыночных отношений (обмен денег на товар или товара на деньги) обладает важной особенностью. Указанный обмен никогда не может быть синхронным, одномоментным (один контрагент посылает деньги и затем получает товар или посылает, передает товар и затем получает деньги), временной разрыв здесь неизбежен, кто-то кому-то должен довериться, быть уверенным в гарантированном продолжении данного взаимодействия, в ненарушимости соответствующих договорных отношений. Перспективы успешной борьбы с экономической преступностью, следовательно, прямо связаны со становлением и развитием в экономике легального частного капитала и стабильного рынка.


Смежные предметы