www.Grandars.ru » Социология » Культурология »

Культура и экономика

Культура и экономика

От синергии к аллергии

Культура и экономика вместе с политикой образуют фундамент общества. Отношения между культурой и экономикой в течение истории претерпели существенную эволюцию, которую иногда определяют как движение от синергии к аллергии. В эпоху Античности и Средневековья они находились в состоянии синергии, т.е. органического единства, тесного сотрудничества. Производить и творить, ценность и стоимость тогда совпадали. Художник и ремесленник часто выступали в одном липе. Средневековый монастырь являлся не только религиозным и культурным центром, но и экономическим центром. В нем были сосредоточены как религиозные постройки и институты, так и разного рода ремесленные мастерские, включая скриптории, в которых писались и переписывались книги, ему принадлежали самые обширные и лучшие земли.

Начиная с Нового времени культура и экономика постепенно расходятся, становятся самостоятельными. В XVII-XVIII вв. они мирно сосуществуют, не мешая друг другу развиваться. XVII в. стал не только временем первой научной революции и началом научно- технического прогресса, но и веком театра. XVIII в. часто называют веком музыки.

В XIX в., по мере развития промышленности и утверждения капитализма, ситуация резко меняется. Между экономикой и культурой возникает состояние некой аллергии, взаимного раздражения, недоверия, непонимания и несовместимости. Своеобразие сложившейся ситуации выразил французский поэт Ш. Бодлер: «Когда промышленность вторгается в искусство, она становится его смертельным врагом». Из культуры наиболее успешно и бурно развивается наука, которая все больше попадает в зависимость от экономического производства. Экономика начинает довлеть над культурой, творить и производить, ценность и стоимость становятся разъединенными и противоположными. Производство стоимостей всячески поддерживается и поощряется, тогда как создание ценностей оказывается не слишком востребованным.

В XX в., особенно после Второй мировой войны, между экономикой и настоящей культурой возникает разрыв, противостояние и отчуждение. Возникшая «культурная индустрия» фактически становится одним из секторов экономики. Она породила массовую куль- гуру, которая выходит на господствующие позиции, теснит и подавляет высокую культуру, игнорирует подлинное творчество и художественные поиски. Экономика в этот период ориентирована на материальное сверхпотребление, из всей культуры она использует, поощряет и эксплуатирует прежде всего рекламу и моду, которые, в свою очередь, стимулируют опять же потребление. Она всячески открещивается от высокой культуры, заявляя, что это ненужная роскошь. требует много денег, но ничего не дает, отвлекает от дела и т.д. Все это привело к появлению и быстрому распространению культуры постмодернизма, которая в целом продолжает линию массовой культуры.

Новое в отношениях культуры и экономики

Вместе с тем в 80-е гг. XX в. в отношениях между культурой и экономикой возникают новые, положительные и обнадеживающие моменты. Во многих западных странах пробуждается и усиливается интерес к настоящей, высокой культуре и подлинному искусству. По-особому ярко это проявляется в системе образования.

Во Франции в одном только 1989 г. происходит несколько важных событий, свидетельствующих об усилении роли культуры в жизни общества. Университет в Бордо публикует «Культурный проект», в котором подчеркивается исключительная важность культурной подготовки студентов. В Гренобле по инициативе университета возникает движение «Трамвай по имени "Культура"», выдвинувшее обширную и оригинальную программу, которая продолжается и сегодня. Несколько университетов опубликовали совместный «Манифест Вильнёва», в котором выражена цель сформулировать и осуществлять сильную культурную политику, включая создание ассоциации «Искусство. Университет. Культура».

90-е гг. XX в. становятся временем встречного движения культуры и экономики, движения к их синергии, тесному сотрудничеству и партнерству. В октябре 1990 г. состоялся первый Международный форум за взаимное раскрытие экономики и культуры.

В декабре 1992 г. по инициативе ООН и ЮНЕСКО создана Всемирная комиссия по культуре и развитию, которую возглавил бывший генеральный секретарь ООН Перес де Куэльяр. В документах Комиссии перед человечеством ставятся новые цели и задачи: устойчивое развитие, опирающееся на культуру. Культура объявляется ключом от развития в XXI в. Для решения поставленных задач необходимо переосмыслить понятия культуры и развития и углубить отношения между ними.

П. де Куэльяр отмечает, что наши способы развития, нацеленные на беспрерывную экспансию материального потребления, не являются жизнеспособными и не могут расширяться до бесконечности. Они не только разрушают ткань культуры, но угрожают биосфере и, следовательно, выживанию человечества. Сегодня, как никогда раньше, требуется духовное дополнение. Свои размышления П. де Куэльяр завершает выводом: « Если мы действительно хотим продолжить свое существование в XXI в., если мы действительно хотим добиться устойчивого и человеческого развития, нам надо радикально и незамедлительно изменить наш образ жизни».

Такой взгляд находит растущее понимание и поддержку. Раньше считалось, что наука решит все проблемы. Теперь становится все более ясно, что для этого нужны не только наука и новейшие технологии, но и подлинная культура. Л. Шпет, бывший глава земли Ба- ден-Вюртемберг в Германии, утверждает: «Высокие технологии и высокая культура неразделимы». Отсюда острая необходимость сближения экономики и культуры. Экономика обеспечивает жизненные условия, она дает человеку богатство. Культура наполняет жизнь человека смыслом и определяет цели, она приносит ему счастье. Ж.-Ф. Буркен, президент Европейского центра культуры в ЕС, полагает, что в сближении экономики и культуры «разыгрывается будущее человеческого общества». Как отмечает французский социолог А.-М. Ломба, «экономическое богатство не воздвигается на духовном кладбище».

О сближении культуры и экономики свидетельствуют многие факты. В Бразилии издается журнал «Экономика и культура», выходящий на португальском и французском языках. В США и других странах растущее внимание уделяется этике, эстетике и психологии деловых отношений. корпоративной культуре, или культуре предприятий. Среди французов широкое хождение имеет фраза: «У Франции нет нефти, но есть культурные памятники», или: «Культурное достояние — наша нефть». Большой Лувр, функционирующий с 1994 г., является примером синергии экономики и культуры в музейном деле. В Японии на многих предприятиях имеются культурные центры, где читаются лекции о Древнем Египте, устраиваются выставки голландских художников и французских импрессионистов, к которым японцы испытывают некую страсть, исполняются произведения Р. Вагнера.

Особое значение сближение культуры и экономики имеет в международных делах. Многие известные и авторитетные политики признают, что настоящим фундаментом европейкой интеграции являются культура и европейский гуманизм, что экономическая интеграция идет успешно в том случае, если она опосредована культурной составляющей. Считается, что неудача в деле слияния «Рено» и «Вольво» во многом вызвана культурными противоречиями.

Парадоксальность положения культуры

Отношения между культурой и экономикой переживают в наши дни переломный момент. Их сближение находится на самой начальной стадии, и проходит оно не без проблем и трудностей. Культура до настоящего времени все еще находится в парадоксальном положении. С одной стороны, наблюдается широкое признание огромной роли культуры в экономике и производстве. Тема культуры не просто присутствует, но часто переполняет экономические и политические рассуждения. С другой стороны, все это остается главным образом на словах, не воплощается в практических делах. Утвердившийся с 1980-х гг. неолиберализм стремится свести культуру к символическому присутствию в бюджетных строках. Бюджетные средства, как правило, выделяются на культуру в последнюю очередь, по остаточному принципу, но в случае ухудшения экономической конъюнктуры или кризиса расходы на культуру сокращаются первыми. Культура чувствует постоянную финансовую угрозу.

Отчасти такое положение объясняется состоянием экономической науки. Известно, что сегодня цифра и цифровой язык приобрели исключительную, завораживающую власть, что еще больше усилило увлеченность экономистов математическими, количественными подходами к экономике. Однако математизированная экономическая наука не способна с точностью квантифицировать, количественно определить вес культуры в экономике. Культура не поддается попыткам все подсчитать и монетизировать, и эта несводимость составляет ее сущность.

К сказанному следует также добавить то обстоятельство, что далеко не все экономисты в полной мере осознали и приняли существенное различие между понятиями экономического роста и развития, первое из которых включает количественные показатели (объем ВВП в целом или на душу населения), а второе неразрывно связано с социальным и человеческим прогрессом. Развитие проходит через экономический рост, но не сводится к нему и не исчерпывается им. Оно предполагает прежде всего качественное развитие человека, которое является не только и не просто следствием экономического роста, но и его условием. Однако традиционную экономику и экономическую науку интересуют главным образом прибыль и накопление капитала — главные императивы капитализма. Социальное и особенно культурное измерение развития часто оказываются отодвинутыми на второй план.

В экономической науке сложилась давняя и устойчивая традиция рассматривать культуру в качестве непроизводительной сферы. Начало этой традиции восходит к А. Смиту, который вполне определенно и даже уничижительно писал о непродуктивности культуры, к которой он относил служителей культа, законодателей, врачей, литераторов и представителей всех видов искусства. В наше время эту традицию продолжили американские экономисты У. Баумол и У. Боумен, специалисты по математическому моделированию экономических процессов, которые в работе «Исполнительские виды искусства: экономическая дилемма» (1966) прогрессивно развивающемуся благодаря новым технологиям сектору экономики противопоставляют архаические виды деятельности, имея в виду искусство, которые создают свой продукт на основе застойных, отсталых технологий. В художественных видах деятельности труд не переходит в капитал, и даже самый интенсивный и самой высокой квалификации труд не способен повышать свою производительность. Поэтому эти виды деятельности не могут существовать в системе рынка, они должны или субсидироваться, или исчезнуть. Такова, по мнению авторов, «экономическая дилемма», получившая также название «закон Баумола» или «болезнь Баумола». Они относят культуру к роскоши, а субсидии и налоговые льготы для культуры — к ненужным расходам, которые в период высокого роста еще можно терпеть, но в период спада они становятся невыносимыми. Авторы делают вывод, что в математическом пределе заимствования в пользу культуры обрекают экономику на нулевой рост.

Подобный взгляд на культуру существует в экономической науке и сегодня. Вместе с тем существует и набирает силу другая тенденция в оценке роли культуры в экономике и производстве.

Культура, человеческий и интеллектуальный капитал

В конце 1950-х гг. норвежский экономист О. Аукруст в результате проведенных исследований одним из первых сделан вывод, что рост производства нельзя объяснять одним только количественным увеличением капитана и рабочей силы. Надо учитывать третий, человеческий фактор производства, который включает в себя улучшение качества рабочей силы, качества капитала, условий жизни и труда. Производительную функцию нельзя выводить из простой комбинации труда и капитала. Связь между капитаном и производством имеет не только технологическую природу. Нельзя рассматривать экономический рост вне зависимости от качеств человека, его квалификации, компетенций, умений, способностей, вне человеческих ресурсов, которые гю своей природе являются культурными. Все три фактора тесно связаны между собой, они взаимно дополняют и усиливают друг друга. Поэтому инвестиции в образование, науку и культуру означают инвестиции в экономику.

В 1960-е гг. концепция человеческого фактора получила даньнейщее развитие в теории человеческого капитала, которую выдвинули американские экономисты Т. Шульц и Г. Беккер. Человеческий капитал представляет собой воплощенную в человеке способность приносить доход, он включает врожденные способности и талант, образование и приобретенную кванификацию, а также здоровье и общую культуру. В начале 1990-х гг. американский ученый Т. Стюарт ввел в научный оборот понятие интеллектуального капитала, который является одной из составляющих человеческого капитала и представляет наиболее образованную часть населения, выступающую носителем интеллектуального, духовного и культурного потенциала общества. Человеческий и интеллектуальный капитан образуют совокупность нематериальных активов. Растущее число ученых и экономистов считает, что в третьем тысячелетии главное богатство предприятий и общества заключается именно в нематериальных активах, которые неразрывно связаны с культурой.

Отмеченные и другие явления свидетельствуют о том, что наряду с традиционным экономическим подходом к культуре все большее значение приобретает культурологический взгляд на экономические процессы. Становится все более очевидным, что экономический рост и развитие неотделимы от культуры и культурного развития. Культура все более ощутимо способствует экономическому росту, хотя се вклад не всегда поддается количественному измерению. Культурное измерение в развитии является вездесущим, но оно остается довольно размытым.

Возрождение синергии между культурой и экономикой

Возникшие в современном мире тенденции указывают на то. что в отношениях между культурой и экономикой происходят глубокие изменения: они сближаются. От успеха этого сближения во многом зависит выживание человечества. Экологический кризис и другие глобальные проблемы требуют скорейшего установления плодотворного сотрудничества и партнерства между экономикой и культурой. Экономика должна быть не только эффективной, но и экологичной и человечной. Без этого она будет продолжать безжалостно перемалывать на своих жерновах природу и человека, обрекая их на деградацию, разрушение и гибель.

В XXI в. синергия между культурой и экономикой должна восстановить единство между различными видами человеческой деятельности, которые историческая эволюция разделила и даже противопоставила. Культура должна стать путеводной звездой для производства и экономики. Необходимо примирить бизнесмена и мыслителя, творца, созидающего ценность, и производителя, создающего стоимость, поэта и практика. Культура возвышает человека, делает его свободным, прививает вкус к творчеству и обновлению, развивает рефлексию, оберегает от поведения, основанного на рефлексах.


Смежные предметы